Статьи и Публикации

Ренессанс дерибана, или хорошо забытое старое

      Начало ХХ века - предреволюционный период истории нашего города - часто представляют в виде благостных, пасторальных картин народного благоденствия и достатка. Фофудьеносные российские патриоты умильно вещают о верноподданном и богобоязненном "граде церквей", утонувшем в облаках фимиама, среди громовых раскатов церковных хоралов. Тогда как их заклятые украинские коллеги грезят белыми хатками в национальном стиле, с гудением неизбежных хрущей, сливающимся с задумчивыми интонациями народных песен. Обитатели этих живописных домиков, чьи типажи, почти без прикрас, описаны в "Красоте и силе" социалиста Владимира Винниченко, обыкновенно представляются нам носителями патриархальной невинности. Живая, кипящая жизнь той эпохи, полная самых неприглядных сцен и самых острых противоречий остается забытой и неизвестной - быть может, именно потому, что зачастую она поразительно напоминает реалии нашей современности.
      Шагая на акцию против незаконной застройки Октябрьской больницы, которая завершилась для нас душевным общением с людьми полковника Соцкого, я задержался у Бессарабского рынка, чтобы послушать рассказ незнакомого мне экскурсовода. Тем более, что эта подчеркнуто интеллигентная дама как раз жаловалась гостям Киева на результаты коммерческой застройки - показывая то на чудовищные свечки, упершиеся в небо в начале бульвара Леси Украинки, то на массивного монстра, который, стараниями небезызвестных братьев Куровских, вырос у основания Круглоуниверситетской улицы.
      - В начале прошлого века наш город тоже застраивали высотными зданиями. Однако тогда строили так бережно, сохраняя старину, что этот период вошел в историю под названием "киевского ренессанса", - пафосно закончила свой рассказ экскурсовод, смакуя очередной сусальный миф о киевском прошлом.
      Термин "киевский ренессанс" нередко употребляется в рассказах об активной застройке центра города на рубеже девятнадцатого и двадцатого веков. В то же время, по словам известного краеведа Анатолия Макарова, это благозвучное название "до сих пор смущает киевлян тем, что оно не соответствует более чем скромной внешности доходных домов". Макаров рекомендует знакомиться с этой эпохой через произведения Нечуя-Левицкого и Куприна: "оба писателя не находили в капитализме ничего особо привлекательного, и потому в их описаниях знаменитого "киевского ренессанса" так мало поэзии и так много суровой прозы", - пишет он в недавно изданной "Малой энциклопедии киевской старины".
      Бурное развитие капиталистических отношений, экспансия иностранного капитала, массовая пролетаризация крестьянства, промышленная колонизация южных степей, где возникали сталелитейные гиганты и рудники, к которым потянулись ниточки железных дорог, сахарный бум на мировых рынках, окруживший Киев жемчужным ожерельем потогонных сахарных заводов. Все это превратило старинный город в крупнейший финансовый и транспортный центр тогдашнего имперского "Юго-Запада" и создало предпосылки к строительному буму, - который, в условиях сверхвысоких цен на покупку и аренду жилья, открывал самые широкие возможности для спекуляции и наживы.
      "Иллюстративный путеводитель по Киеву", изданный в 1904 году, как будто рисует нам картины современной хищнической застройки, попутно намекая на не столь далекие перспективы грядущего ипотечного кризиса: "Эти многоэтажные дома-гиганты выросли в какие-нибудь пять-шесть лет. Земли в центре города покупались с бою, старые дома, вполне пригодные для жилья, сносились до основания, а вместо них возникали гигантские дома новейшей формации. Число кирпичных заводов возросло, цены на кирпич поднялись чуть ли не вдвое, банки давали ссуды налево и направо, город стал неузнаваем по внешности. С начала ХХ века наступила реакция, свободных денег не оказалось, банки сжались - наступил так называемый домовладельческий кризис".
      Застройщики "киевского ренессанса" уничтожали старый Киев тем же варварским образом, что и нынешние наследники их разрушительного бизнеса. К примеру, для строительства гигантского "митрополитанского" дома, в котором предполагалось устроить четыре магазина и открыть доходные меблированные комнаты, разрушили внушительный участок ограды Софийского собора. А когда каменщики не смогли разбить его плотную известковую массу, подрядчик "обратился с ходатайством о разрешении употребить взрывчатые вещества".
      Строительство зданий под "офисы" и элитные многокомнатные квартиры лишь обострило общую нехватку жилья. Рабочие завода Гретера и Криванека жили в халупах перенаселенного Шулявского предместья, в ужасной антисанитарии, которой брезгливо дивились киевские газеты. Быстро растущий город заполонили нищие, беспризорники и мало чем отличающиеся от них сезонные рабочие - летом они захватывали под жилье целые участки Царского сада, выкапывая в нем землянки.
      Ничего нового - местность в конце Крещатикской долины получила название "Бессарабка" вовсе не потому, что сюда свозили богатства приднестровских полей - как это рассказывала нам все та ж экскурсовод, - а из-за целых поселений бродяг и беглых крестьян, именуемых тогда "бессарабами". А в зимнее время массы киевских бедняков, не имевших возможности снимать дорогое жилье, обретались в жутких "копеечных квартирах" - по свидетельству очевидцев, люди лежали в этих зловонных дырах так тесно, что не могли выпрямить ноги.
      Строительный бум спровоцировал невиданный расцвет секс-бизнеса, "жертвой" которого стал сам киевский гражданский губернатор Гудыма-Левкович, скандально скончавшийся в объятьях у проститутки накануне "киевского ренессанса".
      "Последнее десятилетие в Киеве было периодом строительной лихорадки. В город прибыло огромное количество мужской рабочей силы, и за ними потянулись сотни девушек из Одессы, Петербурга, Москвы, Вены и даже Парижа для удовлетворения мужчин самых разных возрастов и социального положения", - пишет об этом времени Анатолий Макаров. Всякая женщина, которая прогуливалась тогда без сопровождения на участке от Прорезной и до Думской площади - нынешнего Майдана - по умолчанию считалась обывателями "продажной". "На каждом перекрестке открывались ежедневно "фиалочные заведения", в каждом из которых под видом продажи кваса торговали собою тут же рядом, за перегородкой из шалевок по две, по три старых девки", - читаем мы в "Яме" у Куприна. Предреволюционные киевляне различали, по меньшей мере, одиннадцать разновидностей проституток - ассортимент, невиданный даже в наши дни, когда отмена визового режима для граждан ЕС превратила наш город в один из признанных центров европейского секс-туризма.
      Неграмотные украинские крестьянки, прибывшие в Киев в поисках работы, растлевались в борделях, замаскированных под заведения модисток и кабинеты зубодеров-дантистов. Здесь же можно было встретить гимназисток, которых еще назвали "полушелковыми" проститутками. Отдаваясь клиентам, они рисковали столкнуться с юными сверстниками из киевских гимназий, смолоду познавшими азы платной любви. "Посмотрели бы Вы, что Ваши гимназисты проделывают у Вас под самым носом в Николаевском парке с проститутками. Подобных мерзких безобразий, цинизма и пошлости еще никогда не наблюдалось. Впрочем, Ваши гимназисты и по улицам разгуливают с б… под ручку", - читаем мы в письме одного из киевских чиновников к директору Пятой киевской мужской гимназии.
      Андреевский спуск, где мечтательно прогуливаются сегодня бредящие Турбиными студентки, некогда считался сплошным борделем, где воевали между собой молодежные группировки "штафирок" и "милитеров" - то есть, штатская и военная молодежь, которая громила и жгла бордели, избивая их персонал. Затем дома терпимости перенесли за Канаву - к зловонному руслу Глыбочицы на месте нынешних подольских Валов. В "квартале красных фонарей" на Ямской улице насчитывалось три десятка борделей, где работали запутавшиеся в долгах девушки с "желтым билетом" вместо отобранного полицией паспорта. Они служили на этой "секс-фабрике" два-три года - пока не накладывали на себя руки или окончательно не теряли "товарный вид". Украинских проституток уже тогда экспортировали в Польшу и турецкий Константинополь - причем, киевская пресса приписывала этот бизнес одному из местных домовладельцев.
      Все - как сегодня. Уродливая диспропорция между нищей периферией и центрами накопления капитала опять заталкивает в рот нашему мегаполису все новые порции дешевой рабочей силы. В Киев едут строительные бригады шабашников, вдесятером снимающих одну комнату с кухней, и сотни юных девочек, служащих кассирами в супермаркетах, а вечерами подрабатывающих в жарких парилках саун. Это они строят сегодня чужой и враждебный к ним город, пытаются свести здесь концы с концами и сводят счеты с жизнью на рельсах столичного метрополитена.
      И только большие поэты калибра Максима Рыльского могут ощущать, к чему течет наше, повторившее себя время - обращаясь к тем, кто стоит за грабительским дерибаном современного "киевского ренессанса".

      Докурюйте сигари, допивайте
      Лікери й каву. Вдарив сім разів
      Годинник месницький. Залізні кроки
      Гудуть по сходах, землю потрясають,
      І вам од них нікуди не сховатись,
      Як не втекти єпископу Гатону
      Од темних і розлючених мишей.
      Ключі од житниць кидайте на дно
      Глухого пінявого океану,
      Востаннє гляньте, рицарі скупі,
      На золото у вогких сутеренах,
      Уста своїх фарбованих коханок
      Цілуйте наостанку. Вже тріщать
      Залізні двері, голоси гудуть.
      І закривавились високі вікна.

Андрей Манчук
http://infoporn.org.ua/2008/04/14/renessans-deribana-ili-horosho-zabyitoe-staroe/