Статьи и Публикации

Экономический кризис и рабочее движение

(по материалам журнала «Репортёр»)

Сообщаемая корреспондентами информация из регионов подтверждает самые пессимистичные прогнозы относительно рабочего движения в России. В периоды экономических кризисов, когда обостряются классовые противоречия, больше, чем когда либо, проявляются все пороки, вся несостоятельность левого движения в России: забитость и разрозненность масс, отсутствие рабочих партий за исключением лавочников (кующих деньги на продаже торговых марок, использующих слова «социализм» и «коммунизм»). Итак, цитаты из статьи «Жизнь без работы» и мои комментарии.

«Милиция Нижнего Тагила ждет, что в ближайшее время работы ей прибавится. Да что уж там — уже прибавилось. «Если раньше у нас воровали и сдавали на металлолом канализационные люки, то в последнее время начали снимать подъездные двери вместе с кодовыми замками. А этого уже простой алкоголик сделать не сможет. Тут люди с технической подготовкой. Вот сейчас и пробиваем списки всех уволенных с предприятий. Стопроцентно кто-то их них. Задолжал банку, а пять дверей — месячный платеж» — не поймешь, то ли шутит, то ли нет один из оперативников местного ГУВД. Хотя вряд ли ему сейчас до шуток: внушительное количество молодых крепких мужиков, уже месяц бесцельно шатающихся по улицам, к благодушию не располагает.»

Вот так – молодые, крепкие (только не умом и не духом) мужики, вместо того чтобы организованно, под руководством трудовой партии давить авторитарноеначальство, сначала в одиночку отсиживались на доходных местечках, появившихся в период оживления капитализма, а теперь вернулись к старому излюбленному методу «выживания» начала 90-х – растаскиванию общественного достояния.

«На Урале — в крупном промышленном регионе — ситуация вообще очень сложная. В пермском офисе Федерации независимых профсоюзов России «РР» сообщили, что на многих предприятиях готовятся приказы о сокращении штатов, которые будут подписаны в середине января. Речь идет о тысячах человек, которые могут остаться без работы. В Свердловской области планируются увольнения на Первоуральском новотрубном заводе (в худшем случае 2300 человек). В Челябинской кроме Магнитогорского металлургического комбината в отпуска отправляют более 3 тыс. рабочих Челябинского трубопрокатного завода.»

«По металлургам экономический кризис пока ударил едва ли не сильнее всех. Последние годы на волне хорошей мировой конъюнктуры они с размахом расширяли производство, брали кредиты, позволяли себе не слишком экономить на зарплатах рабочим и социальных программах. Но за последние полгода спрос на продукцию металлургов, а с ним и мировые цены упали на 20–40%. И владельцы этих предприятий оказались фактически первыми, кто еще несколько месяцев назад стал готовить своих рабочих к тому, что их ждут тяжелые времена. В начале октября руководство Магнитки сообщило о предстоящих сокращениях персонала на 10%. Скоро то же самое вынуждены будут сделать и другие заводы. По прогнозам экспертов, ведущие металлургические компании к концу этого года сократят 30–40% рабочих, а тем, кого не уволят, урежут зарплаты на треть.»

И уволят, даже не поморщившись. А вот если бы в период «хорошей конъюнктуры» хорошие зарплаты расходовались не на дары капиталистической цивилизации, а на то, чтобы создавать материальную базу боевой партии и боевых профсоюзов, сейчас разговор с «собственниками», в том числе с «собственниками страны», был бы совсем другим.

Да только в какие же организации им, рабочим, организовываться? Неужели в те лавочки, лидеры которых под строжайшим надзором ФСБ куют деньги, в том числе депутатские деньги? Нет, наиболее сознательные и боевые рабочие должны вступать в партии, которые из таких же рабочих и состоят, и ими же самими, рабочими, и управляются – при мозговой поддержке наиболее идейных представителей интеллигенции, не боящихся умирать в тюрьмах. А таких партий у нас, к сожалению, нет.

Сложная экономическая ситуация обострила противостояние администраций заводов и профсоюзов. Конфликты возникают, как правило, там, где параллельно с «полуофициальными» профсоюзами ФНПР в свое время были созданы сильные независимые структуры. Но способен ли их конфликт с работодателями вылиться в открытое противостояние, и в каких формах будет выражаться социальный протест?» Какими бы «сильными» не были эти «независимые структуры», без наличия крепкой партии все эти структуры будут легко подавлены.

«В Таганроге есть два наглядных примера того, как может развиваться ситуация. На активистов независимых профсоюзов нападали несколько раз. Милиция говорит — хулиганы. В профсоюзе сомневаются и кивают на здание администрации Таганрогского автомобильного завода (ТагАЗ).»

Опять-таки, если бы в период «хорошей конъюнктуры» хорошие зарплаты расходовались не на дары капиталистической цивилизации, а на то, чтобы ковать мощную партийную организацию, состоящую из «активистов независимых профсоюзов», «нападающие» в большинстве случаев были бы отброшены с большими для них потерями. За восемь «нефтяных» лет эта организация «активистов независимых профсоюзов» укрепилась бы настолько, что имела бы уже и боевые отряды, и своих членов обеспечила бы средствами самообороны, и рабочие дружины научила бы организовывать. Однако наши нынешние продажные трусливые партии больше обеспокоены количеством завоёванных депутатских мест и разработкой «планов прихода к власти при помощи референдумов», а лимит на революции Россия, видите ли, исчерпала.

«Мы сидим в офисе таганрогского отделения объединения профсоюзов СОЦПРОФ, когда туда, вооруженная пакетом документов, залетает активная немолодая женщина. Достает свою трудовую книжку.

— Вот, заставили написать заявление по собственному желанию. Начальник цеха на нашем ТагАЗе так прямо и сказал: «Нам пенсионеры не нужны. В стране финансовый кризис. Работы для тебя нет». А я на пенсию только в прошлом году вышла, и кредит взяла, чтобы комнатку купить, — жить-то негде. Как теперь выплачивать? Мне ведь даже не дали на заводе компенсацию, — возмущается Елена Каримова, тыкая пальцем в свою трудовую.

Нижнетагильскому Центру занятости кризис прибавил работы

—А зачем же вы согласились уволиться по собственному желанию? — спрашивает у нее председатель СОЦПРОФА Алексей Цивенко.

— А у меня что — выбор был? Начальник цеха предупредил бригадира, чтобы меня к машинам и станкам не допускали. И заявил, что, если буду сопротивляться, уволит по статье. Последняя надежда на профсоюз.

До чего же ещё сильно сидят у нас внедрявшиеся десятилетиями советские предрассудки о «мире» с начальством. А вот что касается профсоюза. «Активистов профсоюзного движения в Таганроге начали увольнять еще до кризиса. Предчувствовали или знали? Одним из них оказался глава ячейки Межрегионального профсоюза работников автопрома (МПРА) Сергей Пенчуков, работавший на ТагАЗе.

— Мне нужно было съездить в Питер, и я написал заявление на отпуск за свой счет. Жаль, что в одном экземпляре. Это заявление чудесным образом затерялось, и мне влепили прогул. Пришлось уйти. Но отстаивать права ребят с завода, особенно в период кризиса, я не перестану, — говорит он.»

Вот так – законов не знаем, «своих» юристов не имеем, волков (то есть начальство) считаем за ягнят; да и откуда же в ЛЕГАЛЬНОЙ профсоюзной организации возьмутся люди, которые будут учить людей реальным методам юридической защиты от начальства. Такой же профсоюз сразу запретят. Такие люди могут быть только в партии, общероссийской, а тем паче международной организации, имеющей мощные конспиративные структуры, имеющей возможность переводить своих людей из одного места, где их увольняют, в другое. «Причина увольнения Сергею ясна. Дирекция завода сначала просто удивлялась, как это на предприятии вдруг возникла общественная организация, которая осмелилась перечить начальству.»

У нас в России есть такая вековая традиция – авторитарным властителям удивляться, откуда вообще берутся люди, отказывающиеся быть в стаде и осмеливающиеся даже что-то перечить власти. Это же уму непостижимо. То ли дело «простые люди», которых при любом проявлении власти и силы коробит от страха.

«Засуетилась администрация после первого пикета профсоюзников, когда они потребовали раздавать всем сотрудникам завода распечатки с начисленной заработной платой. После второго пикета у проходной завода двух активистов МПРА избили.»

Вот когда у нас в стране настанет такое время, когда авторитарные начальники при любом проявлении СВОЕЙ власти будут коробиться от животного страха быть наказанными, тогда будет наша страна самой процветающей в мире. Но для начала должна возникнуть партия, ведомая не аппаратчиками, а людьми, с пелёнок показавшими свою непримиримость по отношению к авторитарным проявлениямлюбой власти, в том числе власти, прикрывающейся словами «советская» и «социалистическая».

«С того момента, как в Таганроге почувствовали дыхание кризиса, работы у профсоюзных движений заметно прибавилось. По словам сотрудников ТагАЗа, собирающих автомобили Hyndai, руководство заставило уволиться около 30% рабочих, то есть более двух тысяч человек. Почти все написали заявление по собственному желанию, не получив компенсаций.

— В первую очередь под прессинг попали пенсионеры, а потом рабочие бригад, которые считались наименее важными на производстве. Но из них к нам, в профсоюз, мало кто пришел. Даже когда терять уже нечего, все равно боятся поднимать голову, — рассказывает заместитель председателя таганрогского отделения МПРА Сергей Брызгалов. — Так уж заведено: если дирекция узнает, что работник состоит в нашей организации, он сразу попадет на карандаш. А в период кризиса люди тем более пытаются не будить гнев начальства.»

«А профсоюзы, вне зависимости от того, насколько конфликтную позицию они занимают, хотя, скорее всего, и могут смягчить удар для какого-то количества работников, но во главе крупных протестных движений не встанут. Даже наиболее сильным из них, которые с успехом боролись за повышение зарплат в период бурного роста производства, сейчас будет гораздо сложнее мобилизовать людей. И это понятно: люди боятся за свое рабочее место, а уволенным нужно быстро решить проблему трудоустройства. Социальное напряжение, если оно и возникнет, будет заметно не на предприятиях, а вокруг них — по криминальной статистике и активности протестной политической агитации в среде новых безработных. Пока же и работодатели, и работники заняты одним — решением текущих материальных проблем.»

Можно подумать, что политическая агитация в среде безработных может принести какую-то пользу. Что может сделать безработный? Забастовку объявить? Безработный – это люмпен, деклассированный, лишённый коллективизма и классового сознания. Другое дело, что из уволенных активистов можно было бы ковать партийные кадры, с расчетом на перспективу того, что они вновь устроятся на крупное предприятие. Если бы такая партия была.

«…Уезжая из Нижнего Тагила, мы случайно на одной из улиц вновь столкнулись с Максимом Алыповым. Он схватил одного из нас за руку, заглянул в глаза и как-то обреченно попросил:

— Вы там, в Москве, Путину скажите, чтоб отменил новогоднюю «пьяную неделю». Нам и так рабочие дни урезали. Если еще 10 дней пьянки, то нам в феврале вообще жрать нечего будет.»

Без комментариев.

Автор: Г.М. Стихидов