С углублением кризиса нарастают социальные потрясения. Сокращаются зарплаты, увеличиваются долги, гибнут люди. Сегодня гибнут работники ГЭС – завтра шахтёры. Массы работников, доведённые до отчаяния, выходят на стихийные действия… и в лучшем случае становятся инструментом в разборках по поводу отношений власти и собственности, причём делается это бесстыдным образом, практически в открытую.

            Что же устарело? Неужели привнесение сознательного элемента, научного знания о том, как реально работает общество и его политическая система? Или, может быть, информации о том, что происходит в других трудовых коллективах, и как работникам следует согласовывать свои действия друг с другом и с настроениями других слоёв общества? Какие выдвигать требования, чтобы не попасть в ловушку? Если это устарело, то немудрено, что в моду вошло тотальное невежество и потребительство в «сытые» годы, а в «голодные» периоды – мракобесные слепые бунты. Вместо армии трудящихся, сознательно и методично прокладывающих дорогу в общественную систему, основанную на распределении по труду – мы получаем пёструю толпу, которая в периоды экономического подъёма рядится в цирковые наряды, а в периоды спада слепо машет кулаками вокруг себя, попадая в головы своих же товарищей. Конечно, капиталистам и другим любителям красиво пожить на нетрудовые доходы лучше, чтобы никто ничего не знал и не понимал, а знал только своё место – раба и арьергарда, пушечного мяса.

            Не способный организовать свои передовые «сливки» в боевую организацию, класс трудящихся-пролетариев из общественного авангарда превращается в арьергард, который можно бросать, накачав водкой или наркотиками, на пули, а потом и на танки, и т.д., в чьих-то корыстных, частнособственнических целях. Одно время буржуазия делала это, чтобы выторговать себе политические привилегии. Она использовала рабочих как арьергард, бросая его на штыки полуфеодального правительства, чтобы запугать это правительство, и завоевать выгодную позицию для торга с монархическим правительством. Теперь, когда власть полностью в руках капиталистов, когда президент – ставленник крупного капитала, а парламент – всего лишь законосовещательный орган, для того чтобы совещаться с мнением мелких капиталистов – то же самое делается различными группами монополий для передела власти и собственности.

            Что мы имеем? Разрозненные акции, направляемые непонятно кем, по большей части спровоцированные самими властями. А там, где они не спровоцированы – втягиваются какие-то тёмные силы, вплоть до наркомафии. Где-нибудь, хоть на йоту, привело это к сколько-нибудь прогрессивным общественным преобразованиям? Да ничего подобного – будь то в Грузии, или на Украине. А вот – Киргизия, где напичканные наркотиками молодцы лезут на охрану, на пули, свергают власть. И что в результате?

«В связи с участившимися случаями рейдерских захватов, принять меры по обеспечению безопасности российских граждан в Киргизии и усилить охрану российских объектов». А если нечто подобное произойдёт ещё где-нибудь, скажем, на Дальнем Востоке, или в Белоруссии? Да в точности таким же будет результат. Власть под лозунг «власть-народу», собственность под лозунг «завод-народу» переходят от одних чиновно-капиталистических группировок к другим, а «народ» и плетущиеся в его хвосте работники предприятий бросают, как какое-то обезумевшее от голода стадо, на захваты производственных и административных учреждений – а потом выбрасывают за ненадобностью. И это – в лучшем случае. В худшем – их провоцируют, после чего вдребезги разбивают и рассеивают сами же власти, дабы выпустить пар и избавиться от наиболее активных, мешающих им людей.

            Пролетарские, немещанские, массы должны знать свою авангардистскую роль, роль передового бойца за передовые общественные преобразования. Слово «гегемон», конечно, опошлено, и простой обыватель может над этим только смеяться. Значительная часть левой терминологии опошлена «совковостью», отдаёт душком поверхностной схоластики, словоблудия, посредственности и лицемерия, казённого марксизма. Хотя мало кто знает, что действительно кроется за словом «гегемон»: оно относится даже не к социалистическим, а к общедемократическим преобразованиям. А за ним – та простая истина, что никакая сила, кроме пролетарских масс, не сможет ничего изменить, подвинуть в лучшую сторону, не сможет своё возмущение и отчаяние «капитализировать» и сделать инструментом передовых общественных преобразований. Организация, дисциплина, которой никогда не будет у интеллигенции; забитость и разрозненность полупролетарских слоёв, люмпенов, крестьян; только пролетарские ценности, пролетарское сознание, а не сознание мелкого капиталиста, с голым задом тешащего себя мудростью о невозможности обобществить зубную щётку; реакционность и мелкой буржуазии, и прикормленного мещанства, экономическая роль которых стремится к нулю. Класс производительных работников обязан, пользуясь слабостью мелкобуржуазных партий, вести за собой общество – а не плестись в хвосте у капиталистов и лавочников, растачивая свои силы на подъём «национальной экономики», освобождение от «неэквивалентного обмена» между торгашами разных стран, и т.д.

            Конечно, в какие-то моменты полезно поднять вопрос и о национальной экономике, и о неэквивалентных обменах, и о любых других общих национально-демократических проблемах; но только для того, чтобы вести за собой более широкие массы, а не для того, чтобы плестись в хвосте у партий мелких бизнесменов и получать от них деньги на плакаты и газеты.

            И даже при наличии боевой левой организации, до конца стоящей на передовых позициях, успех не гарантирован. Вспомним 1905-й год. У пролетариата – несколько организаций, вовсю идёт активная работа на местах. Вроде бы нарастает организованное движение, всеобщая октябрьская стачка до смерти напугивает царскую власть: 17 октября объявлено о всеобщих выборах, провозглашена свобода союзов и печати, амнистированы политзаключенные. А потом – спровоцированное декабрьское восстание в Москве, подавленное из-за засилья меньшевиков в Петросовете; череда неудач, третьеиюньский переворот 1907 года, столыпинская реакция. А 1993-й год? Полный разброд, «советы без коммунистов», череда провокаций, за которыми следует череда расстрелов, переворот и установление гораздо более реакционного режима; принятие, под удары дубинок, реакционной капиталистической конституции.

            Итак, вопрос стоит ребром: либо сплочённый в один кулак авангард, ведомый собственной же боевой организацией; который проталкивает передовые общественные отношения и продвигает общество в направлении «каждому – по труду»; либо разрозненные арьергарды, которые различными капиталистами, бандитами и политическими дельцами бросаются, как пушечное мясо, на борьбу ради передела частной собственности, ради нетрудовых доходов маленькой кучки мерзавцев. 

Г.М. Стихидов