Что такое для настоящего коммуниста Родина? Кому-то на ум сразу придут берёзки или голос матери в детстве, но ведь это ещё не Родина, а всего лишь родина (с маленькой буквы). С неё большая Родина только начинается – а начинается она у всех по-разному. Например, у людей, родившихся и выросших в условиях Крайнего Севера, или в Каракумах, где не растут берёзки, она начинается по-своему – с песчаных или снежных равнин. Значит ли это, что у них не было и нет общей с нами Родины? Нет, не значит – она была, и есть.

Хорошо, – скажут нам, – была. Но какая? Может быть, вся советская земля – шестая часть суши, окаймлённая красненькой ниточкой границы, как в старом географическом атласе – это и есть наша Родина? Да, конечно – это наша великая Родина, страна кремлёвских звёзд и курантов, страна Красной площади и мавзолея Владимира Ильича Ленина, которую так горячо любили и берегли коммунисты всех стран. Получается, что Советская Страна является Родиной даже для тех, кто родился, вырос, и всю жизнь вынужденно прожил вдали от Родины.

        Как разглядеть за днями 

 след нечёткий?

 Хочу приблизить к сердцу

 этот след…

 На батарее

 были сплошь –

 девчонки.

 А старшей было

 восемнадцать лет. 

"7 июля 2011 года в «Комсомольской правде» под общим заголовком «Тайны государственного архива» было опубликовано интервью с директором этого архива доктором исторических наук Сергеем Мироненко, который, отвечая на вопросы корреспондента, память защитников столицы бессовестно осмеял, назвав подвиг двадцати восьми героев-панфиловцев мифом, утверждая, «что не было никаких героически павших героев-панфиловцев», ссылаясь на то, что после войны «один за одним начали появляться люди, которые должны были лежать в могиле».

Историк Мироненко ощутил пинок в зад и рухнул на мерзлое дно траншеи. Всё ещё не веря в происходящее, он поднялся и глянул вверх. На краю траншеи полукругом стояли бойцы Красной Армии.

- Это последний? – уточнил один из военных, видимо, командир.

...............................................................................................................................................................

 Должно быть, неизвестно вам,

 Сегодняшним ребятам,

 Что означало слово ТРАМ,

 Рождённое в тридцатом...

 Следы эпох слова таят,

 И это слово тоже.

 ТРАМ - это значило

 Театр рабочей молодёжи.

     

Две недели назад мент сломал бомжу Петру инвалидную коляску и ногу. Колесо согнулось и плохо держится на оси, а нога болит, под кожей видно краешек кости, и, похоже, она сама не заживет.

– С таким переломом тебе нужно к врачу, – сказал ему друг Толя, – не то и вторую ногу ампутируют. Вот хороший врач для бездомных, – он дал Петру карточку с адресом на Борщаговке.

Толя из тех парней, которые предлагают прохожим фотографироваться с голубями на Майдане Независимости.

– Держи, это тебе как другу — на память.

17 сентября исполнилось бы шестьдесят лет Елене Николаевне Харламенко. Многие из нас знали и знают ее как выдающегося философа-марксиста,  впервые давшего теоретический анализ проблемы соотношения классового и социального.  Как автора глубоких научных статей и замечательного публициста. Как «активиста  первого часа» сопротивления контрреволюции 90-х – от «Марша голодных очередей» в декабре 1991-го до обороны Дома Советов 3 октября 1993-го. Как учителя-новатора, при нескрываемых коммунистических убеждениях заслужившего в начале 90-х звание «Учитель года». Как преподавателя в Школе помощников депутатов, давшей марксистское образование двум выпускам коммунистической молодежи начала нового тысячелетия. За короткую жизнь она многим успела передать научное понимание философии и истории, защищающее от яда лжи и пустоты безвременья.

Но почти никому не открывалось еще одно ее лицо – поэтическое.

Солнце уже спряталось за березовую рощу, когда Митрофан Рыбаков переезжал вброд Кострю. Лошадь напряженно вытянула шею, пытаясь достать воду вздрагивающими от жажды губами, но повод был подвязан высоко, чересседельник давил, и она пошла прямо в черную и тихую глубину, пока губы ее не коснулись воды.

- Н-но, черт! - крикнул Митрофан, дергая вожжу, но лошадь долго и жадно пила, не отрываясь.

Под телегой журчала вода. Знакомо пахло осокой, и в этом запахе чувствовалось холодное дыхание осени. Напившись, лошадь круто свернула вправо и бодро вынесла телегу на песчаный берег.

Дальше дорога шла в гору. Митрофан слез с телеги и пошел сзади, раздумывая о предстоящем разговоре с женой.

Целый день он бродил по городскому рынку, подыскивая черную нетель - другой масти жена не хотела. В самый последний час привели широкогрудую с черной лоснящейся шерстью нетель, но крестьянин заломил за нее тысячу рублей, а у Митрофана было только шестьсот. Он погладил рукой ее сытую спину и, вконец расстроенный, пошел запрягать. Заводя лошадь в оглобли, он ударил ее дугой по ногам, чего с ним никогда не случалось…

«Никарагуа: революция и песня» — так называется книга руководителей легендарного ансамбля политической песни «Гренада» Сергея и Татьяны Владимирских, которая была написана еще в конце 80-х годов, но издана только в 2009. Тогда, на пике перестройки, на всех углах ругали советскую цензуру, на всех перекрестках кричали о свободе и гласности. Но факт состоит в том, что тогда эту книгу так и не удалось издать. Видимо, потому, что в ней рассказывалось о борьбе за действительную, а не обманную свободу, за действительные, а не обманные права человека, за право не только выражать свои мысли и чаяния, но и добиваться их воплощения в действительность.