Так как ситуация в комдвижении продолжает ухудшаться, эта работа нашего автора остаётся актуальной
Когда это было - не скажу, но преградила дорогу Стена. А может, и не преградила, может, она всегда там была, просто раньше о ней не знали, поскольку так далеко по этой дороге еще не заходили.
Плохиш вошёл в камеру с Кибальчишем прижимая к груди банку варенья одной рукой и держа печенье в другой. Мальчиш-Кибальчиш был скован цепями и сидел, прислонившись спиной к холодной стене каземата. Он взглянул на Плохиша без удивления и усмехнулся:
В связи с тем, что наши соотечественники пребывают в состоянии глубокого пессимизма после феерического выступления сборной России на Олимпиаде 2010 в Ванкувере, мы хотим вдохнуть малую толику оптимизма в страдающие души.
А теперь песня >>>
Напоследок диалог из будущего:
- Дедуля, а правда, что ты застал еще то время, когда наша российская команда завоевывала олимпийские медали? - Правда, внучек, правда, но в последний раз такое произошло многие-многие годы назад, на счастливой для нас Олимпиаде в Ванкувере.
НЕДАЛЕКО ОТ КАЛИНИНГРАДА, в курортном городке Светлогорск (Энсо), в гостиничном номере-люкс в одиночестве на 63-м году жизни умер известный демократический деятель и бывший мэр Ленинграда Анатолий Собчак. Мы выражаем сочувствие вдове покойного Л.Б.Нарусовой, его дочерям Марии, Ксении, и, по православному обыкновению, говорим: "Мир его праху!" И великий поэт революции сказал:
Вытянувшийся вдоль берега затейливо изгибающейся Сузы, Крупянск жил обыкновенной жизнью обездоленной российской провинции. Пяток некогда знаменитых, а теперь хиреющих оборонных предприятий, Политех, десяток техникумов, новомодно перелицованных в колледжи, три гостиницы, вокзал, драмтеатр (втрое старше МХАТа) и обычные работящие люди.
Я познакомился с Маком в Мексике, в городе Чиуауа, в канун Нового года. Он был словно привет с родины – американец до мозга костей. Когда мы вышли из гостиницы и направились в ресторанчик китайца Чи Ли, чтобы выпить коктейль, разбитые колокола древнего собора оглушительно звонили, призывая верующих к полуночной мессе. В темном небе горели жаркие звезды пустыни. По всему городу трещали торжествующие выстрелы: они доносились из домов, в которых была расквартирована армия Вильи, с улиц, где стояли часовые, с отдаленных форпостов в горах. Проходивший мимо нас пьяный офицер, перепутав праздники, крикнул: «Христос родился!» На углу вокруг костра сидели солдаты, до самых глаз закутанные в серапе. Они распевали бесконечную балладу: «Утренняя песня Франсиско Вилье». Каждый певец, когда до него доходила очередь, должен был сам сочинять четверостишие, восхваляющее подвиги Великого генерала... Из темных улиц и переулков, примыкающих к площади, стекались к собору, чтобы очиститься там от грехов, мрачные, безмолвные фигуры женщин в черных одеждах. Из огромных открытых дверей собора лился бледно-красный свет и доносились непривычно звучащие индейские голоса – там пели гимн, который мне приходилось слышать только в Испании.
Возможно, я еще б долго колебался, но наваждение, изводящее меня каждую ночь, просто достало. Вот уж, что называется, допрыгался. Десятки раз читал, как кому-то снится один и тот же сон, и нате вам, еженощно просматриваю повторяющийся сюжет. И, что характерно, главный герой моих сновидений мучается, по сути, от тех же проблем, что и я. Ну, прямо как в романах.
