Продолжаем представлять книги наших авторов. 

Книга Р.И. Косолапова ИСТИНА ИЗ РОССИИ содержит современное обозрение трех составных частей марксизма-ленинизма на фоне реалий "перестройки" и смутного времени рубежа XX-XXI вв. 

На обширном историческом материале автор показывает, что у советско-российского общества были немалые возможности избежать буржуазно-бюрократической контрреволюции 80-90-х гг. и анализирует альтернативные варианты.

Значительное место в книге отводится диалектической логике исторического процесса, опровержению реакционной концепции "конца истории", судьбе идей социализма в условиях "глобализации". Все это иллюстрируется политической публицистикой. 

Предисловие 1993 года

В этой книге я свожу «личные счеты» с марксизмом и его ленинским продолжени­ем. Содержательно она сложилась еще в 60—70-х годах, параллельно с вышедшей двумя изданиями монографией «Социализм. К вопросам теории» (М., 1975, 1979) и, чтобы повлиять на события, должна была появиться не позднее середины 80-х.

Но книги всегда опаздывают. К сожалению, в силу разных, главным образом внешних, причин я промедлил с литературным оформлением текста. Горбачевская «перестройка» и вовсе затормозила «процесс». В одном, как казалось, тихом издательстве книгу торпедировала жалкая конъюнктурная тля, в другом — пресловутый август-91. Рукопись кантовалась без толка целых семь лет, с чем связаны и очевидные упущения, и известные выгоды. С легкой душой я вычеркнул из нее прекраснодушные «перестроечные» авансы 1986—1988 годов, которые были рассчитаны на то, что КПСС сумеет таки сладить с правооппортунистической, социал-либеральной болезнью горбачевщины, и прямо заявил о постигшей страну контрреволюции.

Разумеется, мои «личные счеты» с марксизмом совсем не того свойства, что у расстриг А. Яковлева, А. Ципко и им подобных. Я остаюсь всецело на почве диалектико-материалистической ортодоксии и вижу в нынешней вселенской кутерьме ее исчерпывающее, всестороннее, замечательно глубокое подтверждение. Даже свое сверхобогащение, антисоциалистические и антидемократические перевороты современная буржуазия уже не может осуществлять иначе, как по Ленину и Марксу. Этого как следует не понимает даже «непримиримая» и «системная» оппозиция, в том числе ее «коммунистическая» часть, делающая вместо фундаментального анализа странный кач от Ленина к Столыпину, от официозного, а значит скверного («другому не учили») «научного коммунизма» к церковно-догматическому православию.

Очевидно, что, говоря о непревзойденных и непреходящих достоинствах марксизма в целом, я вправе тут же предъявить уничтожающие претензии к нынешним «марксистам». Ленин еще в ходе своих философских занятий, почти 80 лет назад, с горечью заметил, что, не проштудировав и не поняв всей логики Гегеля, никто из марксистов не понял Маркса полвека спустя [29, 162]. Намного хуже, я бы сказал, позорнее и катастрофичнее положение сегодня. Наблюдается стремительная, крутая философская деградации не только в профессиональном, но и, так сказать, в общеобразовательном смысле. Иначе разве можно было бы принять всерьез цинично-профанские потуги диктовать помимо 2,5-тысячелетних достижений философской культуры «новое мышление для нашей страны и для всего мира»? Мог ли быть терпим в порядочном обществе лай бывших слащавых «марксо-» и «лениноведов», вмиг оборотившихся в лживых и злобных «марксо-» и «лениноедов»?

Реакция настолько распоясалась, что, к примеру, по Д. Галковскому, «философ, не любитель, а «профессиональный мыслитель», говорящий, что он марксист, — урод и подлец ПО ОПРЕДЕЛЕНИЮ». Далеко ли тут до истошного призыва: «Распни его!»?..

Признаком опасной смуты и глубокой деградации прежде всего интеллигенции является то, что подобные авторы, любя «среди своих» рассуждать об этике и эстетике, теряют всякий контроль над собой, сбрасывают со своего естества все этические и эстетические покровы, когда сталкиваются с серьезной, а значит требовательной наукой и культурой. Поневоле комплексуя, они становятся мстительными и могут вести диалог со мной как марксистом и моими единомышленниками только «по-демократски», то есть вне чести и культуры.

Жизнь, однако, заставляет слушать «урода и подлеца». Такие, как Д. Галковский, «по определению» не способны выдержать амплуа единственных хозяев истины. Вообще-то их духовный багаж, как правило, находится в обратном отношении к их амбициям. «Гораций, в мире много кой-чего, что вашей философии не снилось», — говорит Гамлет своему спутнику. Именно! Наши горбулисы и чухрайсы, ципнисы и шейназаровы, лацкины и профанасьевы подчас и не подозревают о том, чего они не знают. Бог им судья! Как раз для того, чтобы восполнить образуемую этими господами озонную дыру в общественном сознании, написаны предлагаемые сорок очерков, не раз перепечатывавшихся моей женой и первым критиком Ларисой Геннадиевной Косолаповой и тщательно отредактированных обаятельной ростовчанкой Людмилой Васильевной Назаренко. Без учета содержания этих очерков не просто трудно, но и просто невозможно мыслить современно. Утверждаю это не потому, что претендую на какую-то исключительную роль, а потому, что вижу, какая вокруг образована пустыня.

Мне придется извиниться перед читателем за то, что в тексте нет указания цитируемых источников (кроме ленинских). С Л. Назаренко мы подготовили полный их перечень, который намеревались поместить в конце книги. Однако при пересылках, которым подвергалась рукопись, этот список, содержавший сотни наименований, затерялся, черновик оказался уничтоженным, восстановление же его и вовсе задержало бы издание. В этой связи замечу, что точное воспроизведение слов и мыслей других авторов всегда считал непреложным этическим требованием для любого выступающего с публикацией. Так что прошу поверить мне на слово.

И наконец. После того, как предварительное объяснение с читателем, казалось бы, состоялось, пару слов о смысле этой работы. Эти слова у меня вырвал С. Кургинян, утверждающий, что «красное движение», в необходимости которого он лично не сомневается, возродится, лишь указав своего перспективного массового носителя и дав народам, всему человечеству вдохновляющую цель. Все, дескать, есть у граждан обеспеченного Запада, — не хватает одного бессмертия...

Было бы нелепо возражать против того, что на нынешней стадии нашей переходной эпохи существенно изменяется субъект социалистического преобразования мира. До сих пор и во многом запоздало (по меньшей мере на три десятилетия) им считался пролетариат физического труда. «Пролетарии умственного труда» упоминались с иронией и всерьез не принимались, хотя приближались совсем другие времена. Развернувшаяся во второй половине XX века научно-техническая революция объективно быстро покончила с недооценкой заводской инженерии, конструкторского и отраслевого исследовательского корпуса, «выдающего» все новые поколения современной техники и технологии. Однако субъективное освоение этой, кардинально перестраивающейся структуры класса-гегемона сильно задержалось. Заскорузлые марксисты придирались то к белым воротничкам, то к стерильности лабораторий, считая заведомо «буржуйским» любое «чистое» занятие без потогонных мускульных усилий. В итоге было получено два негативных результата: первый — отсутствие адекватного, идущего в унисон эпохе самосознания изменившегося и разросшегося непосредственного производителя; второй — ошибочное отрицание даже некоторыми коммунистическими «вождями» всемирно-исторической миссии рабочего класса. В предлагаемой книге эта проблема рассматривается с учетом расширения диапазона производительного труда, что позволяет уйти от ее догматического решения.

Что же касается бессмертия, то в буквально физическом смысле обещать его могут пока только шарлатаны. Но положение как человечества в целом, так и любой отдельной личности отнюдь не безнадежно. Порукой тому — творческая сущность человека, подсказывающая ему искомое решение, а именно приобщение каждого к творческому труду и тем самым самоутверждение в его бессмертных, то есть длящих ваше духовное бытие для грядущих поколений и в этих поколениях, произведениях. «Демократы» чуть ли не приравнивают к бессмертию обладание богатством, распоряжение имуществом и деньгами, — коммунисты предлагают в качестве альтернативы творческую самоотдачу. Борьба идет с переменным успехом, причем если нынче в странах, принадлежавших к системе реального социализма, вроде бы начала перевешивать первая позиция, то в западном постиндустриальном обществе не сейчас и не вдруг обнаружилась зависимость от развития и проявления творческого потенциала наемных работников. Мы не знаем в подробностях, что еще преподнесет народам эта неугомонная диалектика, но не сомневаемся, что понимаем направленность исторического процесса в целом верно.

Ноябрь-1993