Пристальное наблюдение изнутри коммунистического движения в СССР и России показывает, что оно по меньшей мере с середины 80-х годов упорно загонялось в клетку. Последний генсек пытался заманить его в силки примитивного социал-демократизма, реформизма, причудливо сочетающего узкопровинциальные и космополитические черты. Поднявшееся в ответ Движение коммунистической инициативы похоронило эту оппортунистическую мечту, разоблачило М. Горбачева, А. Яковлева и иже с ними как плохо замаскированных антикоммунистов. К сожалению, крупнейшая после роспуска КПСС в августе 1991 года компартия страны — РКРП временно попала под влияние анархо-синдикализма и трудно выздоравливает от этой детской болезни. Наконец, восстановившаяся в начале 1993 года полумиллионная Компартия Российской Федерации неоправданно долго пытается окрепнуть идеологически, временами скособочиваясь в сторону национал-реформизма, что внимательно отслеживается ельцинским режимом, который заинтересован в полном контроле над деятельностью левых сил.

Есть ли у современных коммунистов свое лицо? Соответствует ли оно ходячей карикатуре на «коммуняк»? Что мешает ему проявиться?

На эти вопросы я ответил бы кратко. Свое лицо у коммунистов есть. «Демократической» карикатуре оно не соответствует. Проявиться ему мешают не столько линяющие сейчас «демократы», сколько сами же коммунисты или те, кто по ошибочной инерции либо по недоброму умыслу себя так называет.

Великий философ европейского Возрождения Фрэнсис Бэкон в отношении ходячих заблуждений употреблял слово «идолы». Воспользуемся этим приемом и постараемся перечислить тех «идолов», которым без должного на то основания, в ущерб прогрессу и благу народа, поклоняются некоторые наши товарищи по борьбе.

Оговорюсь, что из четырех бэконовских «идолов» в наше время наиболее осязаемы два — «идолы площади» и «идолы театра». Первые «идолы», особенно вредные, Бэкон объясняет тем, что «люди объединяются речью. Слова же устанавливаются сообразно разумению толпы. Поэтому плохое и нелепое установление слов удивительным образом осаждает разум. Определения и разъяснения, которыми привыкли вооружаться и охранять себя ученые люди, никоим образом не помогают ему. Слова прямо насилуют разум, смешивают все и ведут людей к пустым и бесчисленным спорам и толкованиям».

«Идолы театра», по Бэкону, «вселились в души людей из разных догматов философии, а также из превратных законов доказательств», ибо «сколько есть принятых или изобретенных философских систем, столько поставлено и сыграно комедий, представляющих вымышленные и искусственные миры». Эти «идолы» «получили силу вследствие предания, веры и беззаботности», и философ видит свой долг в том, чтобы «предостеречь разум человека» (Бэкон Ф. Соч. в двух томах. Т. 2. М., 1978. С. 19, 20).

Итак, какие «идолы» являются сейчас наиболее тяжкими оковами коммунистического разума?

ИДОЛ РЫНКА

Величайший обман в истории человечества. Массированное внушение миллионам людей лживой версии, будто рынок (сфера обращения товаров и денег) способен сам по себе принести людям достаток даже при падении производства. По сути, высвобождение союзного, российского рынка для избыточной массы низкосортной западной продукции, отводящее от капиталистического мира кризис перепроизводства за счет удушения нашей отечественной промышленности и сельского хозяйства.

Население страны терпимо отнеслось в 80-х годах к лозунгу рыночной экономики, поскольку надеялось на наполнение магазинных и базарных прилавков качественными предметами потребления, продовольствием, на развитие сферы услуг. Оно вместе с тем не давало согласия на развертывание, помимо рынка товаров и услуг (который при определенных условиях совместим с плановым регулированием народного хозяйства), также и рынка капиталов (узаконенное ростовщичество) и рынка рабочей силы (ликвидация права на труд), в итоге оказалось в ловушке. Нельзя верить «коммунисту», который призывает идти «к рынку, но иным путем» (допустим, без «шоковой терапии»), ибо ныне всем очевидно: любые рыночные «реформы» ведут к разрушению социалистической общественной системы и неизбежной реставрации капитализма. Зачем народу незрячие поводыри?

ИДОЛ ПРИВАТИЗАЦИИ

Фальшивая идейка о том, будто продуктивным работником может быть «только» частный собственник, которая легко опровергается практикой, причем не только нашей, но и капиталистического Запада. Высокая производительность труда достигнута там как раз теми (а это основная масса пролетариата), кто не владел средствами производства. Это люди, чья производственная активность побуждалась отнюдь не любовью к «своей» мастерской или «своей» землице, а беспощадной дисциплиной капиталистической конкуренции, дисциплиной голода и грозящей безработицей, социальной необеспеченностью существования.

Уродливое сведение стимулов трудовой деятельности к одному лишь приобретательству — вещному и денежному чистогану. Порча работников, особенно молодежи, подрыв в них естественного профессионального честолюбия, гордости произведением своих руд, творческого интереса к процессу труда, убийство потребности в нем, присущей любой мало-мальски развитой личности.

Когда нынче идеологи КПРФ, следуя за утверждениями «демократов» о «ничейности» государственной (общенародной) собственности, утверждают, что ее господство «привело к застою, экономическому параличу», не перестаешь удивляться их зашоренности горбачевскими штампами. К застою привело не господство государютвенной собственности, а бюрократически-ревизионистское глушение ее человеческих потенций:

а) естественно было бы подчинить ее научно отслеживаемым живым общественным потребностям, между тем она была сориентирована на денежную прибыль;

б) десятилетиями не демократизировалась ее внутренняя структура, не поддерживалось производственное самоуправление на уровне малых, средних и крупных трудовых коллективов;

в) не был задействован массовый рабочий контроль над мерой труда и мерой потребления;

г) не использовалась модель стимулов к труду, учитывающая триединство материально-экономических, творческих и идейно-нравственных интересов личности. Только совсем уж «темный муж» не поймет, что все это было грубейшим нарушением принципов социализма.

Государственная собственность, если даже ее «чейность» слабо ощущалась на производстве, проявляла себя как общенародная и личная в доступности для каждого бесплатного образования и здравоохранения, в бесплатном предоставлении жилья и дешевизне его содержания, в общедоступности детских дошкольных и оздоровительных учреждений и т. п. Кому это не ясно сегодня, когда за все приходится платить?

Да и насчет «застоя, экономического паралича» наговорено «демократами» много несуразного. По данным ветерана экономической науки А. Каца, за четверть века (1961 —1985 годы) средняя заработная плата в СССР увеличилась в 2,4 раза, реальные доходы и общественное производство на душу населения — соответственно в 2,6 и 3 раза. Этот «застой» выглядит ослепительным прогрессом в сравнении с катастрофической картиной горбачевско-ельцинских «перестройки» и «реформ». Он выглядит застоем лишь по отношению к неиспользованным и деформированным возможностям социалистического строя, но совершенно несопоставим с погружением России в пучину уголовного капитализма.

ИДОЛ СМЕШАННОЙ ЭКОНОМИКИ

В КПРФ появились темпераментные критики «тех, кто остался в конце прошлого века и никак не перескочит в нынешний». К этим критикам следовало бы внимательно прислушаться, если бы они сами не воскрешали монархическую формулу «православие—самодержавие — народность», не призывали к соединению «белого идеала» с красным, не утверждали модель смешанной экономики. Напомню, что указанная формула была изобретена графом Уваровым ровно 160 лет назад, что «белый идеал», состоял в возврате к еще дофевральским, николаевским порядкам и что идея смешанной экономики отнюдь не нова. Ленин упоминает ее в 1917 году как точку зрения К. Каутского (Полн. собр. соч. Т. 33. С. 108). Так что, прежде чем укорять кого-то в отсталости, надо самим всерьез «перескочить» на рубеж XX—XXI веков.

О приверженности смешанной экономике сейчас толкуют как о признаке «реализма», называя желательной политикой «ленинский нэп 90-х годов». На первых порах и .в самом деле при набравшей темпы и размах капитализации от многоукладности никуда не деться. Коммунисты должны исходить из того, что есть, особенно когда дело касается материальной основы жизни общества.

Однако надо видеть как сегодняшний, так и завтрашний день. Многоукладная экономика при буржуазном политическом режиме никогда не породит ни нэпа, ни тем более модели социализма, и государственная собственность в руках этого режима будет всего лишь коллективной собственностью класса капиталистов. Недопустимо строить вокруг этого иллюзии, обманывая тем самым массы. Коммунисты, если они последовательны, обязаны указывать вектор общественного развития. Этот вектор объективно-исторически, независимо от воли и желания того или иного политического деятеля или даже партии, обусловлен законом обобществления труда и производства — обобществления технико-технологического, организационно-технического, имущественно-экономического, от которого уклониться нельзя. Коммунистов обычно изображают слепыми сторонниками государственной собственности без всяких оговорок. Но это не так. Они поддерживают лишь собственность государства трудящихся, лишь ту государственную собственность, которая становится социалистической. Коммунисты выступают против эксплуататорской частной и коллективной собственности буржуазии и защищают личную собственность граждан, нажитую собственным трудом. В условиях переходного периода от капитализма к социализму власть трудового народа регулирует взаимодействие 1) общенародного, 2) кооперативного, 3) государственно-капиталистического, 4) частно-капиталистического и 5) индивидуально(семейно)-трудового секторов народного хозяйства. Но при этом она не скрывает своих предпочтений. Тенденция состоит в том, что сохраняются, развиваясь, первый, второй и пятый сектора, третий и четвертый преобразуются в корне. Без такого объяснения по поводу социально-экономических укладов туманно, рассуждать о многоукладной экономике вообще — значит поддерживать десоциализацию России.

Говорят, что именно смешанная экономика может гарантировать в наше время «устойчивое развитие». В этом направлении сейчас работает Совет мира ООН. Однако и тут мы можем опять-таки впасть в иллюзию. Смешанная экономика при диктатуре буржуазии и диктате транснациональных монополий не даст устойчивого развития, поскольку не устранит основное противоречие капиталистической системы «труд — капитал». Известную перекачку связанной с этим противоречием социальной напряженности в сферу международных отношений с «третьим миром» сумел осуществить империалистический мир («.золотой миллиард»), но ее не могут повторить такие страны, как Россия, Индия, Китай, Бразилия и др. Даже США и страны Западной Европы, и те уже испытывают в этом смысле все большие трудности. Так что человечеству, если оно не отравит себя отходами производства и не сгорит в огне атомной войны, не останется иного выбора, «роме планово-обобществленной экономики, а значит, и новой серии социалистических революций. Только в этом случае может утвердиться действительно устойчивое, оптимальное развитие, которое должно быть организовано по мерке разумных (физически и нравственно здоровых) потребностей народов с обязательным восстановлением биомассы планеты и обеспечением возобновляемости окружающей среды.

ИДОЛ «ДЕМОКРАТИИ» И ГОСУДАРСТВА

«О, «демократ»! О, «демократ»! Какое слово ты изгадил!» — этот вопль души поэта очень понятен в свете пошлой эволюции антикоммунистических сил в нашей стране 80—90-х годов.

Буржуазия всегда упрекала пролетарскую революцию в антидемократизме. Еще бы! Эта революция впервые в истории надолго и всерьез отняла власть у бездельничающих и богатых и отдала ее в руки трудящихся и бедных. Она осознанно суживала возможности эксплуатации человека человеком, утверждая справедливость только трудовых доходов в противовес нетрудовым, трудовое социальное равенства. Это и была подлинная демократия, то есть народовластие, которое, к сожалению, подверглось бюрократическому окостенению потому, что были нарушены принцип распределения по труду, производственный — по трудовым коллективам — принцип формирования депутатского корпуса. Этими нарушениями воспользовалась реакция, которая постаралась избавиться от трудового права и трудовой морали, от трудящихся в Советах.

Припомним, как это происходило. Сперва под флагом борьбы против «партократии» был реализован лозунг кадета П. Милюкова «Советы без коммунистов». На XIX Всесоюзной конференции КПСС (1988 год), негласно санкционировавшей слом Советской власти, М. Горбачев протащил решение о ликвидации рабоче-крестьянского большинства в Советах, выклянчил себе мандат на введение разделения властей и президентской системы. Советы, перестав быть одновременно и законодательствующей и исполняющей законы корпорацией, вскоре выродились в по сути буржуазный парламент. Сотнями прокапиталистических поправок в Конституции они осуществили юридическую контрреволюцию и, исчерпав свой антисоциалистический потенциал, заложили предпосылки собственного расстрела 4 октября 1993 года.

От демократии и в социалистическом, и в буржуазном значении этого слова остались рожки да ножки. Авторитарная президентская вертикаль с Федеральным собранием в кармане — вот и весь ельцинский «демократизм». Теперь и многие отъявленные «демократы» понимают, в какой политический тупик они завели страну.

Подобно тому, как не может быть внеклассовой, вседобрейшей демократии, не может быть и государства-гермафродита. Государство, хотя оно и выполняет некоторые общенациональные функции, всегда выступает как комитет по обузданию угнетенного класса. Заблуждения по поводу якобы нейтральности государства вообще, теперешнего Российского государства в частности не к лицу коммунистам. Именно коммунисты должны доказывать народу необходимость замены установленной антиконституционным путем криминально-компрадорской диктатуры Республикой Советов и подчинять этой задаче всю свою работу.

ИДОЛ ЗАПАДНОЙ ЦИВИЛИЗАЦИИ

Одним из любимых сюжетов «перестроечной» прессы стало якобы выпадение СССР и России из общего потока мировой цивилизации. В сущности, говоря об этом, «выпадисты» могли иметь в виду только торгово-сервисную культуру, которая у нас действительно хромала, и всячески замалчивали, принижали, оклеветывали " отечественные достижения науки и техники, литературы и искусства, без которых немыслима современная мировая культура.

С легкой руки М. Горбачева стране стали навязываться «общечеловеческие» ценности и интересы, которые на поверку оказались американскими стандартами потребления и поведения, призванными подчинить мир диктату США.

Немало писали такие экономисты, как Н. Шмелев, о «величайшем» изобретении человечества — товарно-денежных отношениях и рынке. Они как бы не ведали о том, что история уже формирует более высокую модель общественной системы, где распределение будет осуществляться по научно выявленным общественным потребностям, а развитие каждого становится непременным условием развития всех.

Стране навязали старые буржуазные теории «гражданского общества» и «правового государства». Первая из них освящает атомизацию населения в качестве промышляющих на свой страх и риск, предоставленных себе индивидов, вторая — культивирует абстрактное преклонение перед Законом и вместе с тем скрывает один простой факт: закон есть всегда воля господствующего класса, возведенная в юридическую норму. Нас заставили проигнорировать эти трезвые оценки обеих теорий, данные полтора века назад, и «перескочить» в прошлое ради того, чтобы 1/20 общества, сумев прибрать к рукам общенародное достояние, имела все желанные блага, в то время как прочие обречены на неустойчивость своего достатка, нищету и вымирание.

В нашу духовную жизнь западная цивилизация привнесла культ насилия и бесстыдства, культ наживы и лжи, отвращение к Отечеству и вульгарный американизм. Общество лишили смысла и цели бытия и развития. Видимо, не случайно за «эпоху реформ» в стране не появилось ничего выдающегося в области естественных и общественных наук, прозы и поэзии, архитектуры и изобразительного искусства, музыки и театра. Я уж не говорю о подрыве гуманитарного и исторического образования, закрытых много лет Третьяковке и Историческом музее, о гибели музеев Маркса и Энгельса, Ленина, Революции, о ликвидации ИМЭЛа, о хищническом вывозе из страны произведений искусства, и раритетов, о тяжелом состоянии Большого театра и Московского университета, о кострах книг, которыми «ДемРоссия» иллюминировала свою победу. Воистину нет предела лицемерию буржуазии, под шумок о духовности уничтожающей интеллект и совесть народа.

ИДОЛ ПОКАЯНИЯ

Важнейшей идеологической кампанией горбачевского руководства явилась развязанная с помощью фильма Т. Абуладзе «Покаяние» кампания самобичевания всех советских людей. С поистине иезуитским садизмом нас заставляли каяться перед мировым мещанством в том, что мы не совершали, или же в том, что было тенденциозно перетолковано. Под откос были пущены нравственные ценности Октября. Сам он глумливо изображался как разгул низменных страстей. Несмотря на то, что первые акты гражданской войны, по свидетельству таких разных людей из буржуазного лагеря, как генерал А. Деникин и премьер Временного правительства А. Керенский, были предприняты еще в августе 1917 года генералом Л. Корниловым, в ее развязывании обвинили большевиков. Им исключительно приписали терроризм, хотя красный террор был спровоцирован террором белым. Совершенно очевидно, что гражданская война не приобрела бы сколько-нибудь широкий размах, не окажись в глубине России реакционно накачанный чехословацкий корпус, не вызови белогвардейское командование себе на подмогу иностранные силы. Но ответственными за это стали изображаться опять же только большевики.

Не поддается описанию шабаш вокруг репрессий 30-х годов, объективная оценка которых сейчас чрезвычайно затруднена стараниями А. Яковлева, вокруг фактической реабилитации власовцев и других предателей Родины вплоть до кощунственных утверждений об исторической правоте Гитлера и ненужности нашей Победы. Чудовищного размаха и цинизма достигла возобновившаяся антисталинская кампания, которая была затем умело превращена в антиленинскую, антимарксистскую, вообще антиосвободительную, антирабочую, антирусскую, всячески отмывая капитализм, империализм, фашизм. Главный смысл всего этого действа состоял в том, чтобы вызвать в обществе массовое умопомешательство, привить советским людям («совкам» и «чмо», по «демократической» терминологии), некогда гордым своим общественным строем, стойкий комплекс неполноценности, сделать их покорными любым экспериментам реакции, включая оккупацию страны войсками НАТО.

Когда сейчас кто-либо из оппозиции объявляет об отказе от «революционного способа решения проблем», в этом сквозит все тот же выгодный буржуазии комплекс вины. В то время как режим не останавливается перед превращением парламента в крематорий для его защитников, нелепо открещиваться от объективной диалектики революции и эволюции. Забыв, что сие от него не зависит, и неправомерно отождествляя революцию с гражданской войной, тот, кто так поступает, бесконечно обедняет содержание первой и откровенно пугает второй. Можно ли ожидать от подобного деятеля решительного поворота на социалистический путь?

ИДОЛ АНТИМАРКСИЗМА

Допустимо ли следовать в наши дни учению, сформировавшемуся в прошлом столетии? Не доказал ли крах социализма в Советском Союзе и других странах несостоятельность марксизма?

Эти два вопроса постоянно задают наши оппоненты, причем часть наших сторонников начинает задумываться и сомневаться. Тот же Г. Зюганов не решается четко заявить, от каких основополагающих принципов Маркса, Энгельса, Ленина он не откажется никогда.

На первый из поставленных вопросов я отвечаю: — да, на второй — нет.

Объяснение простое: научная истина, раз она добыта, не опрокидывается временем, а развивается и обогащается. К примеру, таблица умножения, геометрия Эвклида, математический анализ, дифференциальное и интегральное исчисление, закон сохранения энергии Ломоносова — Лавузье, теория эволюции Дарвина верно служат человечеству, несмотря на свой солидный возраст. Поражение социализма и коммунистического движения связано не с освоением и грамотным применением марксистского учения, а, напротив, с догматизацией его немногих положений и невостребованностью его основного содержания. Дело, стало быть, не в «несостоятельном» марксизме, а в несостоятельных «марксистах».

Меня поражает один элементарный факт: опровергателей марксизма вроде таких академических митрофанушек, как Д. Волкогонов, А. Ципко или А. Яковлев, очень много — научная критика его напрочь отсутствует. Никто не проделал (а в лагере реакции и не способен проделать) соответственную работу. А это означает, что буржуазия рассчитывает отделаться от марксизма, неопровержимо доказывающего неизбежность конца системы ее господства, как теперь принято говорить, «на халяву». Может ли позволить совершиться этому наглому преступлению перед мировым духом современное просвещенное человечество?

Характерно, что против марксизма применяется, как правило, не прямая и убедительная, а косвенная аргументация, всякого рода околичности, которые производят психологическое воздействие вне системной фактической связи. Так, модно указывать на то, что отец Маркса был крещеным евреем, а дед — раввином. Из этого выводятся «сатанизм», «сионо-масонский» корень, которые ничего общего не имеют с марксовой политической экономией и диалектико-историческим материализмом. Русских и россиян пытаются обрабатывать тем, что марксизм, дескать, — заграничное, западноевропейское учение, которое «сионист» Ленин привил на отечественуню почву. И подобным бредням поддаются не только представители оппозиции из «белого» лагеря, но и отдельные «лидеры» из коммунистических рядов. Увы, все это так или иначе работает на идеологическую реставрацию капитализма, и при этом страдающей стороной оказывается правда истории. К сожалению, мало кто знаком с антисионистской позицией Маркса, выраженной им в 1840 году в статье «К еврейскому вопросу» (Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 1, с. 382—413), и с борьбой Ленина против сионизма Бунда, нашедшей свое отражение в «Искре» 1903 года (см. Ленин В. И. Поли. собр. соч., тт. 7, 8). Почти нет исследований, которые показывали бы органическое смыкание уникальной русской культуры XIX века с культурой Античности, Возрождения и Просвещения, сродство общинно-коллективистских традиций и всемирной отзывчивости русского народа с вековечными коммунистическими исканиями и в их христианско-мифологической форме, и в форме трезвого научного предвидения.

Поражает и то обстоятельство, что известные оппозиционные авторы, немало сделавшие для разоблачения капитализаторской и антипатриотической сущности ельцинских «реформ», иногда поворачивают свои критические пушки в сторону собственного тыла и тоже бьют по марксизму. Так случилось недавно с С. Кара- Мурзой, который совершенно напрасно поддался сомнительному соблазну и напечатал безграмотный пассаж против марксовой теории стоимости. Подобно тому, как обществоведу непозволительно высказывать какие-либо окончательные суждения по вопросам естествознания, негоже естествоиспытателю опровергать то, что является результатом огромной исследовательской работы в области общественных наук. В науке есть своя строгая этика, и не левым силам ее нарушать.

ИДОЛ НЕВЕЖЕСТВА

Представьте себе гражданина, который, явившись в коллектив авиаконструкторов, предложил бы им заново пересчитать свои проекты из расчета «дважды два — пять». В лучшем случае этому оригиналу указали бы на дверь, в худшем — его спустили бы с лестницы. Между тем подобные типы наводняют сферы общественных наук и политики, и ничего подобного с ними не делается. Терпимость здесь проявляется к заведомому шарлатанству, которое в 80—90-х годах неоднократно демонстрировали «академики»- экономисты вроде Арбатова и Абалкина, Шаталина и Бунича, авторов «400 дней», «500 дней» и т. п., и все им сходило с рук. Все эти «ученые» на самом деле выступали вассалами Его Величества Невежества, топтали подлинную науку и, имея от этого неплохие дивиденды, утверждали полную безответственность социального слоя, именующего себя интеллигенцией.

Легко понять, почему эта ситуация устраивала реакцию и ею поощрялась. В ее интересах было оторвать как можно больше людей от социальной истины с тем, чтобы сделать их игрушкой обстоятельств, рабами превратных, в том числе мистических, воззрений, свободно ими манипулировать. Прискорбно, что этим недугом оказались поражены и многие коммунисты, которые, недоучившись в свое время и почерпнув часть сведений о научном коммунизме из «демократических» источников, начали по-своему «решать» уже решенные в марксизме вопросы. Это, в частности, выразилось в широко распространившемся кустарном программо-творчестве.

Отнюдь не стремясь как-то ограничить самостоятельность мышления каждого участника коммунистического движения и не ставя под сомнение его способность внести ценный вклад в наш общий духовный арсенал, я считаю своим долгом указать на крайнюю нужду в широком марксистском просвещении. В обращении к чистому источнику знания, не замутненному ни скороспелым дилетантством, ни чужеродной злонамеренной интерпретацией, к которой прибегают наши враги. Невежество, как подчеркивал еще молодой Маркс,— это поистине демоническая сила. Оно не слушает аргументов, оно абсолютно уверено в себе, оно нахально и идет напролом. Ему легче жить на свете, оно не требует большого умственного и душевного напряжения и не страдает муками совести. Трудно осуждать людей, которые забиты и издерганы «перестройкой», идиотскими «реформами», оболваниванием и обнищанием, если они выбирают именно это состояние, предпочитают сон разума. Но он-то, по Ф. Гойе, и рождает чудовищ. Будить разум, «светить всегда, светить везде» — одно из высоких призваний коммунистов. Чтобы соответствовать этому призванию, они обязаны изгонять темноту прежде всего из собственных рядов и не щадить даже знаменитых «темных мужей», если те упорно не желают меняться.

ИДОЛ ЛИДЕРА ИЛИ КАРЬЕРЫ

Было бы нелепо оспаривать то элементарное положение, «что политические партии в виде общего правила управляются более или менее устойчивыми группами наиболее авторитетных, влиятельных, опытных, выбираемых на самые ответственные должности лиц, называемых вождями» (Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 41, с. 24). Однако у этого положения, особенно в условиях раздробленности, кружковщины, кустарничества, партизанщины, создающихся в партии, которая потерпела тяжелое поражение, есть и другая сторона. В случае «приватизации» лидерами отдельных частей движения их (лидеров) активность может нарушить допустимую меру и начать работать против движения в целом.

Потребность в лидерах, необходимость лидерства самоочевидны. Но лидерство не должно быть самоцелью и приобретать форму самозванства. Известно, как тщательно фиксирует эти явления в противном ей лагере реакция и как пытается влиять на них, используя человеческие слабости, внедряя на ведущие роли в оппозиции своих людей.

Мне запомнились слова секретаря Бауманского райкома КПРФ Р. Жуковой о том, что тогда, когда уже выяснилась ликвидаторская сущность линии М. Горбачева, КПСС была погублена традицией «доверия и послушания». Лидеризм тем и опасен, что он отчуждает отдельному лицу намного больше воли и способностей рядовых коммунистов, чем оно может оправдать, и делает их заложниками то ли его заблуждений, то ли невежества, то ли произвола, то ли корыстных интересов. Один пожилой партиец из Смоленска рассказал мне о посещении этого города в конце 80-х годов неким членом Политбюро. «Мы уже тогда чуяли неладное, видели, куда гнет Горбачев, и поделились с сановным москвичом своими сомнениями». «Что вы, что вы,— прозвучало в ответ,— ведь это второй Ленин!..» Сейчас сей поклонник «второго Ленина» (кстати, оклеветанный при попустительстве М. Горбачева и немало переживший) активно сотрудничает в СКП — КПСС, но я не уверен, что с ним не повторится подобный гипноз...

Самое опасное в атмосфере нынешней смуты состоит в том, что люди, изверившись во всем, норовят прислониться, как пенсионер к теплой стенке, к какой-либо «сильной» личности. Эту инерцию охотно используют нынешние продажные средства массовой информации, поставляя на рынок общественного мнения все новых и новых дутых кумиров и мешая рядовому гражданину обрести зрелое самосознание, уверовать в свои интеллектуально-нравственные возможности, встать хотя бы на момент вровень с лидерами, объективно оценить их поступки и роль.

Неужели это нормально, когда лидер без коллективного обсуждения как в центральных руководящих органах, так и в низовых организациях, без компетентной оценки профессионалов вдруг за всю партию отменяет кардинальные положения марксизма? «Не трогайте его, мы его с таким трудом обрели!» — говорят доверчивые товарищи. И я готов понять их эмоции. Но, судили еще древние, Платон нам дорог, а истина — дороже. Партия образуется и действует отнюдь не для выращивания «отдельно взятых» вождей и создания вокруг них парникового климата почитания. Если хотите, она создается для обустройства народного счастья, и критерии тут совсем другие. Без социальной истины, ее утверждения и обогащения партия вырождается. И если кумир расходится с истиной, а тем более ей вопреки настаивает на своем, партии надо поступать ответственно и мужественно.

Поклонение идолам подводило многие общественные силы и губило самых почитаемых. Особенно пагубно оно сказалось на современном российском коммунистическом движении, которому, как никогда, требуются омоложение, просвещение и единство. Что для этого делать?

Прежде всего сбросить идолов. Со времени князя Владимира такое не раз случалось в отечественной истории.

Начать новый этап духовного раскрепощения коммунистов, всех россиян, выводя их на более высокий уровень понимания социальной действительности, самосознания и личной ответственности за наше движение, за свободу и независимость Родины.