В США в сентябре продажи домов выросли на 6,6% от летнего уровня, который был самым низким за последние пять десятилетий. Этого, конечно, недостаточно, чтобы хоть как-то поддерживать экономику, балансирующую в районе «дна». Даже этот возросший показатель продаж находится на уровне 1963 года и составляет где-то 22% пика 2005 года. Миллионы домов с просроченными ипотечными кредитами, – выбрасываемые на рынок в условиях небывалой безработицы, небывалой долговой нагрузки, неопределённости относительно перспектив рынка, и ужесточенной политики новых кредитов, – дают о себе знать. Средняя цена дома составила где-то в районе 220 тыс. долларов. Это не так уж много, если сравнить, например, с Австралией, где этот показатель более чем в два раза выше. Кстати, по некоторым данным, до трети «горящих» американских домов скупают именно австралийские спекулянты, пользующиеся кредитным раем на родине. Есть и китайские покупатели, везущие мешками наличность. Если это так, то дела намного хуже, чем даже «думает» рынок. Ведь австралийский пузырь беспрецедентен по своим размерам, и также держится на волоске – на невероятных расходах китайского правительства по закупке материалов для строительства железных дорог и социальных объектов.

В виду такого положения дел, на фоне продолжающегося кризиса в секторе недвижимости, и не снижающегося двузначного показателя безработицы, 21 сентября Федеральная резервная система США объявила, что будет скупать у банков государственные облигации в рамках программы «количественного облегчения», или количественного монетарного смягчения (антоним к слову «ужесточение») - единственного, как указывается, монетарного инструмента, оставшегося в руках властей. Других уже нет в виду нулевой процентной ставки, означающей дармовую раздачу займов коммерческим банкам – которые, как известно, в современной экономике генерируют безналичные деньги сами.

«Центральный банк осуществляет количественное раскрепощение, первым делом кредитуя свой собственный счёт деньгами, созданными из ничего (ex nihilo)». [Что он, на самом деле, делает уже давно, причём весьма «нехило».] «Он затем покупает финансовые активы, в том числе государственные облигации, … у банков и других финансовых институтов… что даёт банкам резервы, необходимые для создания новых денег, в надежде простимулировать экономику.» Понятное дело, что, кредитуя друг друга, банки за счёт этой наличности могут накачать экономику некоторым количеством (на самом деле, при достаточно раскрепощённой политике Центробанка, вплоть до бесконечности) безналичных денег. При этом слово «количественное» относится к количеству денег; а «раскрепощение» - к раскручиванию гаек с процесса выработки безналичных денег.

Ну что ж, господа, с облегчением вас.

Во-первых, никаких гарантий, что этот инструмент высокотехнологичного ростовщичества сработает, нет. Если банки склонны прогнозировать усугубление кризиса и новые дефолты, то они могут просто-напросто припрятать эту наличность в ожидании пресловутого «дна». А вот потом начнётся интересное… Как только инвесторы почуют «дно», триллионы долларов начнут выплёскиваться из кубышек, и создастся ситуация – если не гиперинфляции, то очередного «пузыря» точно. Тогда государству срочно придётся «вытаскивать» эти ничем не обеспеченные деньги из экономики… Вот только одно «но». Такая политика при наличии незакупоренных дыр в экономике опять будет означать спад производства – а, следовательно, и новые меры по инфляционному «облегчению» зарплат и сбережений. Вывод: всё это будет продолжаться до тех пор, пока дыры полностью не будут проглочены (в первую очередь населением) за счёт инфляционного обесценения доходов. А поскольку дармовая раздача кредитов предусматривает новые и новые дыры, которые таким образом придётся затыкать, то данный процесс бесконечен в условиях общего кризиса капитализма: зарплаты и сбережения, уровень жизни населения должны идти вниз и вниз, пока не разразится война и не произойдёт крах капитализма в нескольких странах.

А пока выясняются всё новые подробности ипотечного кризиса. Например, что банки умышленно отчуждают собственность, пользуясь сложностью правил. С мая по сентябрь из 1,4 миллиона судебных дел по отчуждению недвижимости почти половина были закрыты по решению властей. Раскрепощение же монетарной политики сопровождается, как обычно, резким падением доллара США и ростом цен на драгметаллы и энергоносители. Такое впечатление, что мировая экономика вообще скатывается к гонке обесценения валют – каждая страна будет это делать поочерёдно, чтобы «подхлестнуть» свою экономику за счёт других (а самое главное, за счёт зарплат собственных рабочих). Хотя на саммите «большой двадцатки» в южнокорейском городе Кенджув развитые и развивающиеся страны пообещали предпринять все усилия, чтобы избежать потенциально опасной гонки девальваций, мы уже видели, как подобные «обязательства» в прошлом обходились стороной. Все больше государств ослабляют свои национальные валюты, пытаясь поддержать экспортеров. А то, что обнищание населения продолжает бить по спросу в рамках обычного кризиса перепроизводства, показывает хотя бы ситуация со швейцарским банком UBS, который показал не очень хорошие результаты на фоне почти миллиардного налогового кредита, который был ему выдан.

Правда, что касается британской экономики, то она показала по итогам третьего квартала рост в 2,8% годовых – в основном в строительстве (11%), услугах и промышленности, несмотря на беспрецедентные меры по сокращению бюджетных расходов. Это пока позволит банку Англии воздержаться от дальнейших вливаний денег. По-видимому, дело здесь – в спекуляциях по поводу ожиданий роста частного сектора вследствие мер бюджетной экономии. Правда, во втором квартале рост был больше, чем в третьем, и неизвестно, что будет после фактических сокращений.

Зато на континенте дела по созданию «фонда раздачи спасательного» для тонущих членов ЕС опять пошли на разлад. Канцлер ФРГ Ангела Меркель под давлением – надо понимать, «общественности» –  настаивает на пересмотре условий создания фонда. Чтобы снизить нагрузку на немецких налогоплательщиков, на сегодня оплачивающих львиную долю фонда, «и не нарушать, таким образом, конституцию ФРГ». Однако попытки немцев пересмотреть условия Лиссабонского договора не встретили понимания со стороны чиновников ЕС. Таким образом, судьба фонда величиной в полтриллиона евро опять оказывается под вопросом. Ситуация, судя по заявлениям чиновников, серьёзная. Еврокомиссары заявляют, что «подсовывать на стол иллюзии касательно новых договорённостей – затея совершенно безответственная» и «они [немцы] не понимают, что-ли, что потребовалось 10 лет, чтобы согласовать Лиссабонский договор?» По словам же немецких чиновников, «решение, не позволяющее изменить договор, не пройдёт», потому что будет «для Берлина политически неприемлемым». Тем временем, безработица в Германии в третьем квартале снизилась и составила меньше 3 миллионов человек, хотя ещё не так давно достигала 3 миллиона 200 тысяч, и по некоторым прогнозам должна была к концу этого года достичь 4-х миллионов. Однако, по всей видимости, спрос на особо качественные товары со стороны таких быстрорастущих стран, как Индия, Китай, и т.д., всё-таки подстегнул экспортно-ориентированную немецкую экономику. Это позволяет немцам начать нанимать обратно какую-то часть работников.

Вывод напрашивается сам собой: политика реставрации капитализма за счёт наращивания экспорта ресурсов, начатая в 60-х годах – тогда ещё советской партократией – привела уже к тому, что страна стала сырьевым придатком не только Европы с Америкой, но уже и развивающихся стран. На экспорт в Азию идёт, например, уголь, который ранее предназначался для собственных электростанций. Потребление же электроэнергии, понятное дело, снижается «в связи с кризисом». Такие вот «кризисные перспективы»…

В. Тушканчиков