|
 Нас часто спрашивают: «Почему эмблемой Рабочего университета выбран образ Прометея?».
В переводе с древнегреческого: «Прометей – думающий наперед».
Чтобы получить наиболее полный ответ на этот вопрос, предлагаем ненадолго окунуться в мир античных мифов и легенд. Не надо смущаться древностью описываемых в них событий, не стоит придавать особого значения условности и сказочности «героев Эллады», ведь все, что мы называем сейчас общественными науками, да и вообще науками, зарождалось именно в те времена. И мифы той эпохи отражают не только религиозные взгляды, но и представления тогдашних передовых мыслителей о природе и обществе.
В общем: «Сказка ложь, да в ней намек – добрым молодцам урок!». Девицам, кстати, тоже.
Пустынная, дикая местность на самом краю земли, в стране скифов. Суровые скалы уходят за облака своими остроконечными вершинами. Море шумит и грохочет у подножия скал, и высоко взлетают соленые брызги. Далеко за скалами виднеются снежные вершины кавказских гор, подернутые легкой дымкой. Безотрадная, суровая местность. Никогда не ступала здесь нога человека. Сюда, на край земли, привели слуги Зевса скованного титана Прометея, чтобы приковать его несокрушимыми цепями к вершине скалы. Слуги громовержца, по имени Сила и Власть, ведут Прометея. Громадные тела их словно высечены из гранита. Не знают сердца их жалости, в их глазах ни когда не светится сострадание, их лица суровы, как скалы, которые стоят вокруг. Печальный, низко склонив голову, идет за ними бог Гефест со своим тяжелым молотом. Ужасное дело предстоит ему. Он должен своими руками приковать друга своего Прометея. Глубокая скорбь за участь друга гнетет Гефеста, но не смеет он ослушаться громовержца Зевса. Он знает, как неумолимо карает Зевс за неповиновение.
Сила грозит гневом Зевса Гефесту, если он не прикует Прометея так, чтобы ничто не могло освободить его. Гефест приковывает к скале руки и ноги Прометея. Но это еще не все, нужно еще прибить его к скале, пронзив ему грудь несокрушимым острием.
Наконец все окончено. Все сделано так, как повелел Зевс. Прикован титан, а грудь его пронзило острие. Издеваясь над Прометеем, говорит ему Сила: «Ну вот, здесь ты можешь быть сколько угодно надменным, будь горд по-прежнему! Давай теперь смертным дары богов похищенные тобой! Посмотрим, в силах ли будут помочь тебе твои смертные».
Прометей хранит гордое молчание. За все время, пока приковывал его Гефест к скале, он не проронил не единого слова, даже тихий стон не вырвался у него – ничем не выдал он своих страданий.
Ушли слуги Зевса, Сила и Власть, а с ними ушел и печальный Гефест. Один остался Прометей, слышать его могли лишь горы да мрачные тучи. Только теперь тяжкий стон вырвался из могучей груди титана, только теперь он начал сетовать на злую судьбу свою. Он рассказал, что сделал для людей, нарушив волю Зевса.
С горы Мосхи, на Лемносе, из горна своего друга Гефеста похитил Прометей огонь для людей. Он научил людей искусствам, дал им знания, научил их счету, чтению и письму. Он познакомил их с металлами, научил добывать их в недрах земли и обрабатывать. Прометей смерил дикого быка и надел на него ярмо, чтобы могли пользоваться люди силой быков, обрабатывая свои поля. Прометей впряг коня в колесницу и сделал его послушным человеку. Мудрый титан построил первый корабль, оснастил его и распустил на нем льняной парус, чтобы нес человека корабль по безбрежному морю. Раньше люди не знали лекарств, не умели лечить болезни, Но Прометей открыл им силу лекарств. Он научил их всему, что облегчает горести жизни и делает ее счастливее и радостнее. Этим и прогневал он Зевса, за это и покарал его громовержец.
Но не вечно будет страдать Прометей. Он знает, что злой рок постигнет и могучего громовержца. Не избегнет он своей судьбы! Прометей знает, что царство Зевса не вечно: будет он свергнут с высокого царственного олимпа.
Прошли века, но страдания Прометея не кончились, еще тяжелее стали они, Опять лежит он распростертый на высокой скале, пригвожденный к ней, опутанный оковами. Жгут его тело палящие лучи солнца, проносятся над ним бури, по его изможденному телу хлещут дожди и град, зимой же хлопьями падает снег на Прометея, и леденящий холод сковывает его. И этих мук мало! Каждый день огромный орел прилетает, шумя могучими крыльями, на скалу. Он садится на грудь Прометея и терзает ее острыми когтями. Орел рвет своим клювом печень титана. Потоками льется кровь, черными сгустками застывает она у подножия скал, разлагается на солнце и невыносимым смрадом заражает воздух. Каждое утро прилетает орел и вновь принимается за свою кровавую трапезу. За ночь заживают раны, и вновь вырастает печень, чтобы днем дать новую пищу орлу. Годы, века длятся эти муки. Истомился могучий титан Прометей, но не сломлен его гордый дух страданьями.
Наконец и великий герой, которому суждено освободить Прометея, приходит сюда на край земли. Герой этот – Геракл, сильнейший из людей, могучий как бог. С ужасом смотрит он на мучения Прометея, и сострадание овладевает им. Вдали слышится шум могучих крыльев – это летит орел на свой кровавый пир. Он кружится высоко в небе над Прометеем, готовый спуститься ему на грудь. Геракл не дал ему терзать Прометея. Он схватил лук, вынул из колчана смертоносную стрелу и пустил ее. Громко зазвенела тетива лука, взвилась стрела, и пронзенный орел упал в бурное море у самого подножья скалы. Миг освобожденья настал. Геракл разбил своей тяжелой палицей оковы и вырвал из груди острие, которым пригвожден был титан к скале.
Изложено по «Легенды и сказания Древней Греции и Древнего Рима»,
М., Правда, 1990, С92-102. |
Сова замолкает, уходит в себя, потом опять тысячелетним эхом звучит ее задумчивый голос: «Люди смешны и взбалмошны. Они слишком редко пересматривают и подправляют свои авторитеты, и если уж и займутся этим, то трясут и перетряхивают все, не проявляя ни вкуса, ни такта, ни разборчивости, ни чувства меры, ни бережливости. Это я опять о Прометее. Тысячи лет унесла с собой Лета, а вам все еще невдомек, что он символизирует не только бескорыстный Свет, Тепло и Разум, но и воплощенную Любовь. Ты думаешь, для чего у него каждую ночь отрастала выклеванная орлом накануне печень? У вас говорят: Зевс сделал так, чтобы длить мучения преступившего его закон. Но это однобокая, уродливая, типичная на Земле мучительски-сострадательная логика. И еще вы не знаете древних: средоточием любви они считали печень, а не сердце. У Прометея вновь и вновь – бесконечно возрождается любовь к людям, как бы с ним ни поступали, как бы ни терзали его силы зла. Ты же знаешь немало примеров: сколько бы ни старались выклевать у настоящего идейного коммуниста его душу клеветники и завистники, мещане и карьеристы, - все они по своей натуре мелкие буржуа, - его ни сломить, ни озлобить невозможно... В этом весь секрет – в бесконечности и неуемности гуманизма, если он служит не самоутешению индивидуалиста, а содержит в себе начало общинности. Вот чего у рабочего класса не отнимешь».
